Концлагерь по-ачински

Когда мы слышим слова – концентрационный лагерь – сразу перед глазами встают жуткие картины замученных, заморенных тяжким трудом, голодом людей, не людей даже, а живых скелетов. Но мало кто знает, что и в Ачинске был собственный концентрационный лагерь. Представляете? К счастью, на территории нашего города никаких кошмаров классических фашистских концентрационных лагерей не наблюдалось. И что самое интересное, сидельцами в концлагере были не иностранные военнопленные, а наши люди.
Ачинский концентрационный лагерь принудработ № 2 располагался в здании старой пересыльной тюрьмы по Красноярскому тракту. Число заключённых, установленное при формировании лагеря – 300 человек. Предполагалось, что услугами рабочей силы концентрационного лагеря будут пользоваться советские учреждения.


Здание старой пересыльной тюрьмы включало контору с сенями и клозетом, казармы с 6 камерами, сенями и клозетом, караульную вышку, 2 флигеля. По смете расходов 1920 года камеры предполагалось оснастить кроватями деревянными двойными – 35 штук, односпальными – 10 штук, железными парашами – 6, деревянными двухведерными кадками для воды – 6, столами деревянными малыми – 20, чайниками жестяными для кипятка на полведра – 10, керосиновыми лампами – 6; для кухни, хлебопекарни и коридоров внутри лагеря необходимы были котлы для варки пищи железные по 5 пудов – 3, баки для пищи железные – 40, черпаки железные – 3, ушата деревянные пятиведерные – 3, кадки для воды деревянные на 20 ведер – 4, бочки для возки воды на 20 ведер – 2, лари для продуктов деревянные – 4, весы коромыслом и гири к ним трёхпудовые – 1, 5 железных ведер, 6 керосиновых ламп, 3 стола, 3 деревянные скамьи, 15 железных замков, 3 умывальника, 4 железные печи (для камер и коридоров). Заключённые находились на довольствии пищевом, чайном, табачном, мыльном, дровяном, вещевом, фуражном. Также полагалось ЗК вознаграждение – 25 % общей суммы заработка, согласно существовавшего положения о концентрационных лагерях. Штат лагеря состоял из коменданта с двумя помощниками, бухгалтера, казначея, делопроизводителя с двумя помощниками, трёх конторщиков, одной машинистки, каптенармуса, повара с двумя помощниками, двух курьеров, они же конюхи с тремя лошадьми (на самом деле своего транспорта у лагеря не было – пользовались оказиями), трёх старших надзирателей, восьми младших, надзирателей для сопровождения заключённых – 6 (два надзирателя на каждые сто человек заключённых. Это опять же на бумаге. Фактически сопровождали заключенных на работы один надзиратель на 5 человек). Пищевое и иже с ним довольствие включало: муку, разные крупы, соль, сало, мясо, перец, лавровый лист, овощи (картофель), чай, сахар, табак, спички, бумагу курительную, мыло, фуражное – солому, сено, овёс. Из заявленного фуража формировался красноармейский тыловой паёк, на который и рассчитывали заключённые.
300 человек, которым планировалось обеспечить пребывание в концлагере, не набралось. Как часто бывает, желаемое разошлось с действительным. Причём значительно. И помещения старой пересыльной тюрьмы оставляли желать лучшего, в связи с чем вместимость лагеря решили ограничить 180 поселенцами, а по факту на государственном довольствии и вовсе находились 40 человек, из них одна дама. Контингент распределялся следующим образом: 19 политических, 12 уголовников, остальные – трудовые и военные дезертиры. Как видите – ни одного иностранного подданного. Кроме того, большой проблемой стала окупаемость пенитенциарного учреждения – не зарабатывали столько зэки, чтоб обеспечить обслуживание уже не нового здания, и собственное содержание. С 1 января 1921 года при лагере открылась столярная мастерская, в которой работали всего 2 человека – и инструмента хватило только на двоих, и квалификация остальных работников была явно недостаточной. Со 2 февраля действовала овчинная мастерская, в которой трудились тоже два человека – по тем же причинам. Заказы принимались только от советских учреждений, и только из материала заказчика. другие заключённые занимались распилкой леса для учреждений города на территории лагеря. Но главная работа ЗК проходила в Ачинске. Собиралась группа товарищей и под конвоем надзирателей отправлялась для выполнения неквалифицированных работ – в качестве подённых рабочих – по городским учреждениям. Куда потребуются. По одному и без надзора отпускали крайне редко, и то заключённых с небольшими сроками – до трёх месяцев, сидевших, например, за тайное винокурение. Но перед тем как им выйти за ворота, за них поручались все лагерные заключённые.
Вставали лагерники в 7 утра, чаёвничали в полвосьмого, ну и дальше примерно как у всех – работа с восьми до часу, потом обед, отдых до двух часов, снова за работу до пяти. Ужин в шесть и отбой в восемь. Судя по режиму дня, можно предположить, что не так уж работяги и уставали. Многие из нас, ныне работающих свободных людей, почли бы за благо лечь спать в восемь вечера. Хотя бы раз в неделю.
Документы повествуют, что Ачинский концентрационный лагерь просуществовал всего ничего – от силы года два. Так как заключённых было совсем немного – в лучший год и пятидесяти не набиралось, было решено сидельцев со сроками, превышающими полгода, передать в Красноярский концентрационный лагерь № 1 – там и помещения, дескать, лучше, и работы для заключённых будет хватать, самоокупятся. А те, которым меньше шести месяцев предстояло сидеть, и в Ачинске досидят, только в доме лишения свободы, по-нынешнему – в СИЗО. По этой причине и прикрыли Ачинский концентрационный лагерь № 2 приказом по отделу управления Енисейского губисполкома от 1 июня 1921 года № 135. Разные материалы, инвентарь, и собственно здание лагеря также по наследству отошло Ачинскому дому лишения свободы. Дела заключённых, отбывших срок наказания в Ачинском концлагере, были переданы коменданту Красноярского концлагеря, в количестве девяносто трёх единиц хранения.

Ачинский архив предоставит документы для изучения специалистам Касьяновского дома

С 16 по 28 июня 2018 года музейно-просветительский центр духовной культуры Красноярского края «Касьяновский дом» приступит к изучению обстоятельств жизни и гибели подвижников благочестия и новомучеников Ачинской земли – Михаила Каргополова (†1919), Владимира Фокина (†1919), Евфимия Горячева (†1937), Андрея Волжского (†1919), Алексия Сбитнева (†1919). Не меньший интерес представляет для исследователей команды проекта «Сибирский крест» жизнь делегата от города Ачинска Поместного собора РПЦ 1917 – 1918 годов Андронова Власа Евдокимовича. Сведения о его судьбе, в том числе даты жизни, место работы, упокоения, будут включены в биографический справочник членов Поместного собора 1917 – 1918 годов. До начала работы Ачинский архив посетил главный хранитель «Касьяновского дома», ответственный секретарь Епархиальной комиссии по канонизации святых и церковно-историческому наследию Геннадий Малашин, обсудил с директором Евгений Басовой ряд организационных вопросов и преподнёс в дар архиву книгу «„Третий путь“ о. Димитрия Неровецкого», посвященной жизнеописанию священномученика, настоятеля Никольского прихода села Апан Канского уезда Енисейской губернии. По словам Геннадия Викторовича, после завершения работы выйдет ряд короткометражных фильмов и книга о новомучениках и подвижниках благочестия ачинской земли, доступные широкому кругу зрителей и читателей, а также будут подготовлены свидетельства мученического подвига священника Андрея Волжского (†1919) и диакона Алексия Сбитнева (†1919) для представления в Комиссию по канонизации святых и церковно-историческому наследию Красноярской епархии.